В Коврове живёт женщина, чья биография могла бы лечь в основу приключенческого романа. Воздушно-десантная дивизия, прыжки с парашютом, ракетно-артиллерийские войска, Министерство юстиции, личное знакомство с младшим сыном Муаммара Каддафи и с легендарным ангольским генералом. А затем — встреча с мягким, добрым человеком, который перевернул её жизнь, погиб на спецоперации и завещал ей дело, которым она живет сегодня.
Марина Привалова (девичья фамилия — Радич) родилась в России, но по отцу — сербка. Её дед Горан был из Югославии, однако в советское время о корнях предпочитали молчать.
- «Было такое время, что лучше молчать, чем говорить», — вспоминает Марина.
С 19 лет — армия. Сначала воздушно-десантная дивизия, бесчисленные прыжки.
- «Это способствовало тому, что я стала жёстким человеком», — признаётся она.
Затем — служба в ракетно-артиллерийских войсках, специальность «боеприпасник», работа с главным ракетно-артиллерийским управлением. После увольнения из Минобороны перешла в Министерство юстиции, где служила при министре Владимире Устинове и общалась с людьми, которых, по её словам, «дай Бог каждому увидеть». Среди них — младший сын Каддафи, обучавшийся в Общевойсковой академии в Москве, и легендарный генерал Анголы.
Она была жёсткой, собранной, «ать-два». И первый муж был таким же — человеком с большими погонами.
Всё изменилось, когда в её жизни появился Андрей. Не военный, не силовик — владелец дверного производства из Брянска, мягкий, чистый, добрый.
Они были знакомы давно, он часто звонил ей, ища поддержки, иногда раздражал своей уязвимостью. Но постепенно произошла метаморфоза: Марина начала меняться.
- «Он показал мне, что к этому миру можно относиться не так, как я, „ать-два“. Он дал мне ангельское внимание, заботу. Я стала по-другому носить свои платья, провела полный апгрейд. Благодаря ему я почувствовала себя женщиной».
Подруга Марины, Наталья Баранкова, подтверждает: когда они поженились, стало видно, как Марина рядом с Андреем превратилась в «девочку». «Андрей мне очень понравился своей мягкостью, порядочностью, честностью», — говорит Наталья.
Вместе они увлеклись реставрацией старинной мебели, ездили по региону, превращая хлам в арт-объекты. Андрей придумал технологию изразцов — декоративных плиток для интерьера, сделал несколько заготовок и мечтал развить это направление.
В 2023 году гражданский человек, владелец мирного бизнеса, принял решение пойти на СВО.
- «Удержать было невозможно», — вспоминает Марина.
Остановить его не смогли бы ни уговоры, ни слёзы. Он уходил мудро: сказал, что едет «на север», чтобы не нервировать близких. Но Марина чувствовала правду.
- «Когда он прощался, я никогда не забуду этот взгляд. Он сказал о многом. Дверь закрылась, я стояла и смотрела на неё — и поняла, что вижу её последний раз».
Так и вышло. Контракт, два месяца на передовой, и гибель.
Но Андрей успел совершить поступок, который сослуживцы назвали подвигом. Он выдвинул своё подразделение на позиции, где должны были стоять молодые необстрелянные ребята. Речь шла о роте — около 90 человек. Если бы не Андрей, их ждала бы мясорубка. Там, под Авдеевкой, у посёлка Ласточкино, воевал французский легион — экипированные профессионалы. В одном из боёв Андрей взял в плен пожилого наёмника. Тот дрожал и попросил есть. У самого Андрея была единственная шоколадка, но он отдал её пленному.
- «Мы сами сутки на воде сидели, а он стоял и смотрел на этого деда», — рассказывали потом Марине его боевые товарищи.
За тот бой Андрей Привалов был представлен к ордену Мужества. Награда нашла его посмертно.
В феврале 2024 года он погиб. Но тело не могли найти четыре месяца. Марина подключила все связи — от знакомых в контрразведке до генералов. Подруга Наталья помогала, обращалась куда только можно.
- «Руки опускались, — вспоминает Наталья. — И тогда Марина пошла на крайние шаги. В один день, в одни сутки нам позвонили и сказали, что нашли. Команда из Москвы дала команду — выделили машину, всё быстро доставили».
Похороны стали самым страшным днём.
- «Когда гроб поставили и мать Андрея убивалась — сыночка, руки к небу… Я даже врагу не пожелаю это видеть», — говорит Марина, и голос её прерывается.
Она не хочет рассказывать о своих страданиях.
- «Не о себе, как мне было плохо. Я хочу рассказывать о нём, о его подвиге. Моё эго — дело десятое».
Но признаётся: в первый день после гибели мужа она отчётливо услышала его голос: «Марин, ты что, рехнулась? Я живой». Она начала ходить по комнате, думая, что сходит с ума. Позвонила знакомым психиатрам из института имени Сербского, где проходила практику. Те успокоили: так бывает.
Андрей успел передать ей во сне и наказ: «Назови свою мастерскую моим именем и добавь слово «камора»». Марина посмотрела значение: полость в артиллерийском орудии, кладовая, амбар, а также надстрочный диакритический знак в церковнославянском. С тех пор все свои работы она подписывает: мастерская Андрея Привалова «Камора».
Сама Марина — сербка по отцу. Её дед Горан был из Югославии. Она знакома с начальником охраны сербского посла в Москве, поддерживает контакты. И убеждена: старшее поколение сербов относится к России как к братской стране.
- «Они говорят «здраво» вместо «здравствуйте» и смотрят на нас с особым трепетом», — рассказывает она.
Хотя сегодня, по её наблюдениям, западная информационная обработка меняет сознание некоторых людей.
Сейчас Марина живёт в Коврове и занимается изразцами — тем делом, которое завещал Андрей. Технология сложная: основа из МДФ, рисунок прописывается тонкой иголочкой, используются дорогие краски с едким запахом, работать приходится в респираторе. Каждую плиточку она делает три-четыре дня — слои должны сохнуть строго определённое время. Заготовки поставляют из Пензы, там есть производство с рисунками, скопированными, в том числе, с церкви Покрова на Нерли. А дальше — полёт фантазии: сочетание красок, кристаллы, природные камни на эпоксидной смоле.
- «Делаю не по правилам, а как чувствую, ломая стереотипы», — говорит Марина.
Одна из её работ недавно победила на конкурсе в Подмосковье. Три изразца с цветами, усыпанными камнями. Одинаковых нет — каждая с душой.
В начале 2026 года Марина дала интервью газете «Знамя труда», где показала свою домашнюю мастерскую. Старый посудный шкаф она искусно состарила, газовую трубу задекорировала так, что та органично вписалась в интерьер в прованском стиле. Вазочку украсила цветами из пульпы — древесной пыли со специальными наполнителями.
- «Андрей нет-нет да приснится, — поделилась она тогда. — Сказал как-то: «Вернусь с войны — будем развивать это красивое направление». Не вернулся. Но я не брошу».
На столе в её мастерской стоит фотография мужа. Рядом — только что законченный изразец. Где-то в углу — те самые Андреевы заготовки, которые ждут своего часа. Марина продолжает учиться, экспериментировать и помнить. И её мастерская «Камора» работает — как память и как дело, которое оказалось сильнее смерти…
Фото: Дмитрий Кулешов, использованы фото из личного архива Марины Радич
